Приветствие на грузинском

Togliatti65 ›
Блог ›
Гамарджоба генацвале!

Довелось мне давеча присоединиться к празднованию дня рождения подруги моей жены. Присоединиться удалось под самый занавес праздника, поскольку мне в выходной подвернулась авральная работа, от которой открутиться не получилось. Встретиться мы должны были в грузинском кафе, которое уютно расположилось в уголке огромного торгового центра. Едва сойдя с эскалатора, я обнаружил нужную мне вывеску, услышал негромкую музыку, уловил тонкие нотки свежеприготовленной еды, но не почуял Грузии. И даже когда я поедал хинкали с гранатовым соусом и пил чай с хачапури, я все равно ее не чуял. Ситуацию прояснила именинница, с грустью в голосе произнесшая: «А вот раньше тут был другой повар, который готовил вкуснее, и музыку другую включали — грузинское голосовое пение». Вах! Точно! Вот чего мне не хватало для законченного антуража. И тут же я вспомнил свою историю, связанную с этим самым грузинским хоровым пением.

Произошла она в те времена, когда я проходил срочную службу в Подмосковье. В тот день в части внегласно была объявлена предбоевая тревога, поскольку ожидалась партия призывников, которые должны были прилететь рейсом Тбилиси-Москва. Конечной точкой полета был аэропорт Шереметьево, возле которого и располагалась наша часть. Тревога была объявлена исходя из уже имеющего у офицеров опыта, но, поскольку у меня такого опыта не было, а все новобранцы должны были поступить на службу в нашу роту, мне было жутко любопытно и хотелось получить ответ на вопрос «от чего это все так напряжены?»

Мне показалось, что мы их услышали еще в тот момент, когда самолет Аэрофлота с призывниками на борту заходил на посадку. И уж точно услышали тогда, когда пазик только подъезжал к повороту, от которого до ворот части нужно преодолеть еще добрых триста метров. Хотя осенняя погода и была мерзопакостно-промозгло-дождливой, но у автобуса, въехавшего на территорию части, все форточки на окнах были открыты, а из них мощно, но совершенно невпопад, доносилось то самое грузинское народное акапельное. Кроме этого, за автобусом, перебивая запах выхлопных газов, тянулся насыщенный шлейф перегара.

Первым из пазика выпрыгнул молодой летеха, сопровождавший этот поющий хор. За ним следом начал выползать, вылезать, вываливаться и сам коллектив грузинской самодеятельности. Приняв пополнение, наш ротный повел шумную толпу в казарму. Я раньше думал, что на борт самолета в стельку пьяного пускают только в фильмах и исключительно под новогоднюю ночь, но тут воочию убедился, что и в жизни такое тоже бывает. Не знаю, разрешили им пронести на борт чачу или они ее выпили до полета, но было видно и понятно, что спиртного на проводы они точно не пожалели и пили его как будто в последний раз. Теперь я понял то волнение, которое с утра охватило офицеров.

Если прибывшее из солнечной Грузии пополнение кое-как удалось довести до казармы, выдать им обмундирование и переодеть в военную форму, то о подстрижке никто и не заикался. Многие не то, чтобы ровно усидеть на месте, а даже понять не могли, что они уже в армии. И тут старшина прапорщик Семеныч сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться. Он предложил им принять водные процедуры в местной бане, правда без шампаньского и чашечки кофэ. Нет, он, конечно же, мог бы им и приказать, но бесполезно приказывать человеку, который не понимает, что с ним происходит. Молодые и горячие парни на подсознательном уровне с радостью согласились с его предложением и Семеныч, прихватив с собой нескольких сержантов, в том числе и меня, повел орлов в баню. То строение, куда мы отправились, трудно было назвать баней, так как там не было парилки, но зато был предбанник и помывочное отделение с кранами, скамьями и тазиками. В связи с тем, что была еще не суббота, в помывочную пошли только вновь прибывшие, а мы остались в предбаннике их ждать. Старшина же в это время куда-то ненадолго отошел.

Из помывочной начали доноситься веселые голоса и звон тазиков, и по всему было понятно, что жизнь налаживается. Голоса стали сливаться и уже звон тазиков смешался с еще нестройным многоголосным пением. Так продолжалось минут пять, а потом пение стало перемешиваться с грузинским речетативом, обильно сдобренным громкими возгласами, в которые были внедрены обороты русской матерной речи. Еще минут через пять из помывочной стали выходить слегка трясущиеся генацвале с уже весьма просветленными лицами, некоторые из которых изображали немой вопрос: «Где я и как я тут оказался?» А еще через пятнадцать минут, как раз к приходу рыжеволосого ротного, все новобранцы, слегка покачиваясь, стояли на улице в одной ровной шеренге, ежась от холодного моросящего дождика.

Видя такую удивительную картину моментального протрезвления, ротный недоуменно спросил у старшины: «Семеныч, ты че с ними сделал?» «Да ниче, — с хитринкой в глазах ответил прапорщик, — просто сегодня понедельник, и угля, оставшегося в котельной с субботы, хватило на подогрев воды только для того, чтобы бойцы смогли намылиться. А новый уголь привезут не раньше, чем послезавтра». «Но зато теперь их можно побрить», — добавил он, глядя уже в нашу сторону.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *