Чекпойнт чарли в берлине

Круизы с посещением Германии| Экскурсии в Берлине | Билеты в музеи Берлина|

Контрольно-пропускной пункт Чарли (Чекпойнт Чарли / Checkpoint Charlie) — одна из популярных достопримечательностей, а с 1961 по 1990 годы — рядовой пункт пересечения границы (Берлинской стены) между Восточным и Западным Берлином (районом Митте в восточном и районом Кроцберг в западном).

Это был американский КПП, отсюда и название Чарли (название начинается с третьей буквы алфавита — C, то есть это способ нумерации пунктов, первые два назывались Альфа и Браво).

КПП находится в самом центре Берлина, на Фридрихштрассе, рядом со станцией метро и автобусной остановкой Кохштрассе (Kochstraße).

В близлежащем к чекпойнту доме находится Музей берлинской стены. В его комнатах можно увидеть документы того времени (иногда есть перевод на русский), а также все средства побега, среди них воздушные шары, спасательные машины, кресельные подъемники и мини-подлодка. Чекпойнт Чарли был местом захватывающих побегов из Восточного Берлина на запад: погибали, брали заложников и шли на прорыв, перевозили людей в багажнике, шли на таран на грузовиках.

Обо всем этом рассказывается в музее, и да, с элементами пропаганды, куда ж без нее, так что идти туда нужно, располагая чувством юмора и адекватностью, не меньше.

Это один из самых посещаемых музеев Берлина, а потому спланируйте заранее поход туда, чтобы избежать очередей. Музей можно посетить бесплатно и без очереди по Berlin Pass

Круизы с посещением Германии| Экскурсии в Берлине | Билеты в музеи Берлина|

В тот день, 30 декабря 1978 года, природа обрушила на северное побережье Мозамбика сильнейший тропический циклон, и он крушил все на своем пути. В Шотландии и Швеции из-за снегов парализовало движение железнодорожного и автомобильного транспорта. Высота снежного покрова достигла полутора метров. В Индии, в штате Бихар, от резкого похолодания погибли десятки людей: температура упала до нуля градусов! А далеко севернее, у станции Джамку, при сорокаградусном морозе был вбит «серебряный» костыль 301-го от Комсомольска-на-Амуре километра БАМа. Но сорокаградусный мороз для тех широт соответствовал декабрю, а вот на крайнем западе нашей страны, в Калининграде, к вечеру температура упала до минус тридцати восьми. Предновогодний город был необычайно пустынен. Как и Москва, на улицах которой появлялись только те, кому это было абсолютно необходимо.

Не совсем обычная была в тот день погода и в Атлантике, на точке «С», где днем и ночью, в мертвое безветрие или в ураган, вы можете застать научно-исследовательское гидрометеорологическое судно под советским флагом. Эта точка для моряков всего мира носит условное название точки «Чарли», и ее местоположение определено советом Всемирной службы погоды.

Почему именно эта точка удостоена внимания в безбрежных просторах Северной Атлантики? Здесь парные эшелоны с экватора встречаются с толщами вод, несущих на себе многоэтажные айсберги с массой холодного воздуха.

В этой круговерти рождаются штормы и ураганы, устремляющиеся в зону пониженного давления. Им не миновать точки «Чарли», вахта на которой тотчас оповещает материки и все суда, находящиеся в океане: «Шторм идет!» Подсчитано, что некоторые погодные выходки равноценны катастрофам. Кинетическая энергия одного тропического циклона равна энергии, освобождающейся при взрыве нескольких сотен 20-мегатонных бомб. «Катастрофы, связанные с резкими изменениями погоды, тайфунами, приносят гораздо больше опустошения, чем землетрясения, извержения вулканов и другие природные явления, вместе взятые»,— говорит известный американский журналист Ч. Мэнн. Это утверждает и директор Центральной аэрологической обсерватории Госкомгидромета СССР доктор физико-математических наук А. А. Черников.

Мы стояли на одном из причалов Одесского порта, от которого через минуту-другую должно было выйти в океан научно-исследовательское судно одесского отделения Океанографического института Государственного комитета СССР по гидрометеорологии и контролю природной среды. Моряки, ученые — около ста молодых людей — уходили в океан. На работу. Среди провожавших остался на берегу и Федор Федорович Гришаков, кандидат географических наук, заведующий лабораторией морских методологических исследований отделения института. Он не так давно вернулся из подобного рейса, выполнив с группой коллег очередную программу исследований физических и химических явлений в океане.

— Поймите меня правильно…— продолжал он нашу беседу, прерванную церемонией проводов судна.— Мы не занимаемся прогнозированием погоды. Наша задача — исследование взаимосвязи двух сред на планете — океана и атмосферы. Когда-то передовые умы человечества поняли, что многих бед можно избежать, если предугадывать засуху, ливни и ураганы. В двадцатом столетии ученые объединили свои усилия в попытках определить места зарождения циклонов, их энергию, скорость, направление, чтобы предсказать прогноз погоды, но… она продолжает загадывать загадки…

Над Одесским портом и ближайшими кварталами города прозвучал прощальный бас судового гудка: «Эрнст Кренкель» извещал о своем уходе. Опустел причал. Федор Федорович предложил проехать в институт. По дороге он продолжал свой рассказ.

— Планета Земля на три четверти покрыта водой, и вот в ее взаимодействии с придонными катаклизмами, с атмосферой рождается то, что мы называем погодой. Кстати, о придонных катаклизмах. Недавно научно-исследовательское судно «Дмитрий Менделеев», разумеется, его научная группа, обнаружила в северо-восточной части котловины Тихого океана так называемый термальный «остров». У разлома земной коры вода на километровой глубине оказалась нагретой до 500 градусов Цельсия! Короче, ныне без учета Мирового океана, без уточнения океанических и атмосферных течений, циркуляции или выявления новых процессов немыслимо представить даже приблизительного прогноза погоды.

Чтобы знать, какая погода будет завтра, через месяц и год, мы должны проникнуть в тайны явлений, происходящих на планете, в космосе, на Солнце и в самом океане. Ведь океан накапливает огромную массу тепла, отдавая его атмосфере. Как, по каким законам оно транспортируется на материки — пока неизвестно. А это надо знать. Понятно, что какой-либо одной державе решение сей задачи не по плечу. Поэтому ученые всего мира пришли к выводу: необходимо объединение усилий. Так родилась Всемирная служба погоды…

Перед встречей с учеными из Одессы мне было уже известно, что во Всемирную службу погоды входят около ста пятидесяти национальных метеорологических служб, которые обеспечивают заинтересованные государства информацией о состоянии погоды на данное время и ближайшую перспективу. Поток информации Всемирной службы мчит по каналам глобальной связи в мировые метеоцентры. Обработанный в считанные минуты на компьютерах, он ложится линиями циклонов и антициклонов на синоптические карты будущего прогноза. Результаты наблюдений разлетаются в четыре тысячи метео- и 700 аэрологических станций. Через газеты, радио и телевидение они доходят до нас, и мы знаем, прихватить ли с собой зонтик или одеться потеплее, чем думалось.

— Так вот, сведения,— продолжал Федор Федорович,— из разбросанных по всей планете наблюдательных пунктов Всемирной службы погоды получают и две тысячи судов, находящихся одновременно в морях и океанах, в их «болевых» точках типа точки «Чарли». Таких несколько. Так, например, у острова Кергелен штормит в четыре раза больше средней нормы, а в Бенгальском заливе проносятся около 110 штормов в год! Поэтому наша забота — это постоянное дежурство на точке с координатами 52 градуса северной широты и 38 градусов западной долготы, на «Чарли». Правда, у этой «точки» размеры не совсем соответствуют названию: квадрат первой зоны имеет площадь в сто квадратных километров, и из него судно не имеет права выхода без особых обстоятельств, для которых существует вторая зона. О ней чуть позже…

Федор Федорович легко рассказывал и так же легко вел «Жигули». Мы миновали район Аркадии, поднялись чуть вверх и свернули вправо, снова к морю: институт возвышался почти на самом берегу. Мне припомнилась подобная же вывеска-визитка у входа в ленинградское отделение института.

— Вы, конечно, не одни работаете на службу погоды?

— Разумеется. От Советского Союза в Мировом океане по международным и национальным программам трудятся ученые многих институтов Академии наук СССР. Среди советских организаций, принимающих участие в программах, одесситы отвечают за Северную Атлантику, где, как предполагают многие ученые, находится «кухня погоды» северных широт…

О «кухне» я знал не только по справочной литературе.

…Это было у Фарерских островов. Резкий ветер с дождем и градом враз вздыбил океан. Через четверть часа упала температура, исчез с глаз горизонт. Наша плавбаза превратилась в многоэтажные качели… Только качало ее с борта на борт и с носа на корму, да так, что волны свободно гуляли по палубам (это на высоте-то одиннадцати метров!).

— Кухня погоды заговорила,— уважительно отметили бывалые моряки.

— Баллов десять-одиннадцать…

Разбежались рыболовные траулеры, кто успел — попрятались в фиордах и за острова. Потом синоптики (при флагмане экспедиции работала группа синоптиков) разводили руками:

— Понятия не имеем, откуда он мог взяться, окаянный!..

…В небольшом кабинете за спиной его хозяина во всю стенку висела карта с воткнутыми в нее крошечными флажками. На них — названия научно-исследовательских судов.

То и дело звонил телефон, наша беседа прерывалась: Гришаков выходил, возвращался и однажды пришел не один.

— Знакомьтесь, Радомир Ростиславович Белевич — заведующий лабораторией океанических исследований приэкваториальной зоны Атлантики.— Заметив мое внимание к карте, Федор Федорович подошел к ней и переставил один из флажков из Одессы почти на середину северной части Атлантики.

— Чего не сделаешь по мановению руки! А идти им туда восемнадцать суток! Всего у нас восемь современных научно-исследовательских судов. Шесть из них — автономного плавания, настоящие плавучие лаборатории с комплексом оборудования для изучения океана и атмосферы над ним. В рейсовых заданиях каждого — месячная вахта на «точке» и около двух месяцев производство «разрезов» и постановка станций в океане. Дежуря на «Чарли», экипажи судов каждый час передают по международному коду в ближайшие метеорологические центры сведения о состоянии нижних слоев атмосферы. Молнией уходит информация под шифром «Шторм идет!».

Безусловно, весь океан пока трудно держать под наблюдением. Наши суда совместно со спутниками действуют от экватора до северных широт. Кроме сказанного, в обязанности науки входит оповещение о тропических ураганах, о ледовой обстановке в северо-западной части Атлантики и о результатах работ по Международной программе ОГСОС (Объединенная глобальная система океанских станций). Четыре раза в сутки отправляются сведения о состоянии океана в пределах глубин от 0 до 200 метров. Четким языком цифр рассказывается о температуре воды по глубинам, ее солености, направлении и скорости течений. Вашингтон, Токио и другие центры в обмен шлют результаты своих наблюдений в «горячих» точках Тихого океана. Но наибольший вклад во Всемирную службу погоды наши ученые вносят участием в Межправительственном соглашении по океаническим судовым станциям. Соглашение было подписано десять лет назад.

…Идея родилась чуть ли не в 1918 году. Заинтересованы были прежде всего европейские страны, которым приходится первыми встречать шторма и ураганы. В 1938 году вышел первым на патрулирование французский корабль погоды «Карема». Руководил экспедицией Дель Камбр. В начале войны судно было потоплено. Его место заняли другие. Они обеспечивали информацией о погоде «океанский мост» — транспортные караваны из Америки в Советский Союз и обратно. Фашистские субмарины охотились за ними как за боевыми единицами союзнического флота. Не единожды ученым приходилось вступать в единоборство с морскими пиратами.

— Но,— Федор Федорович развел руками,— время неумолимо выставляет свои счета. В сорок восьмом году из-за дороговизны содержания судов теперь уже Международная ассоциация гражданской авиации оставила всего десять кораблей погоды. Они давали информацию винтомоторной авиации. В том же году на Женевском совещании МОГа Америка отказалась участвовать в финансировании судов службы погоды, а с появлением спутников к семьдесят четвертому году в Атлантике осталось всего четыре погодных точки, в том числе — «Чарли». И первым из советских судов на патрулирование в ее район вышел «Муссон»…

— Но с того времени задачи ученых намного усложнились. Теперь они производят четырехразовое — в сутки — зондирование атмосферы ракетами до высоты 30 километров. Сведения о температурах по высотам давления, влажности, направлении и скорости ветров, обеих кромок облачности, осадках, редких явлениях природы и волнении моря в автоматическом режиме уходят на приемные устройства метеоцентров.

— Какие вы заметили отклонения за минувшие год-два?

— Например, зимой 1983 года в Атлантике Азорский максимум — антициклон — был на десять миллиметров ниже обычного, а Исландский — на пятнадцать выше нормы. Улыбаетесь?

— Миллиметры…

— Ну да, миллиметры. А знаете, что стоит за ними? Зима в океане была вся начисто штормовая, с немалыми бедами, а лето на материке, как вы, наверное, помните, прямо-таки одарило дождями.

Тут вступает в разговор и Радомир Ростиславович:

— В общем-то ученые считают, что в природе существует какой-то средний климат. Наше дело — изучить, найти закономерности отклонений от него, и тогда можно будет прогнозировать с большей точностью и судить о так называемом «знаке аномалий», то есть говорить, будет лето теплым, засушливым или холодным и дождливым.

— А осязаемо как это можно понять, представить?

— Федор Федорович сказал, что мы наблюдаем океан в своей части в течение десяти лет и кое-что уже можно предложить из собранных сведений. Например, Гольфстрим. В зимние периоды этого десятилетия он оказался значительно теплее, чем, скажем, по данным тридцатых-сороковых годов. Поэтому мы с вами стали свидетелями в основном мягких зим, отличных от довоенных и военных.

— А это орудия, при помощи которых вы исследуете океан? — Я показал за окно. Там, внизу, в нескольких метрах от моря, раскинулась обширная площадка, обнесенная забором. На ней были рядами уложены, словно пятисоткилограммовые авиабомбы, буи, рядом — контейнеры с различной аппаратурой.

— Наше хозяйство. Эти самые штучки и помогают делать так называемые «разрезы». Вы слышали, наверное, что Атлантика поделена на условные энергоактивные зоны? Так вот, их исследование с целью определения, каким образом происходит отдача ими тепла в атмосферу, изучение мощного антициклонического водоворота на планете от тропиков до умеренных широт, а также вихрей, рингов — своеобразных циклонов в самом океане — поможет со временем значительно повысить качество прогнозов.

Этому и служит программа «Разрезы», предложенная несколько лет назад группой ученых во главе с Героем Социалистического Труда, заместителем Председателя Совета Министров СССР академиком Г. И. Марчуком. Они предложили для более активного изучения динамики атмосферы и океана разделить Атлантику на четыре погодные зоны: тропическую, Бермудскую (чисто географическое название), Ньюфаундлендскую и Норвежскую.

При тщательном исследовании каждой из них, их взаимодействия, при установке мониторинга, постоянного слежения, расчете и построении моделей заблаговременность прогноза из тропической зоны уменьшится до полугода, из Бермудской — до трех месяцев, Норвежской — до одного.

Правда, вихри и ринги сами по себе требуют внимания. С их открытием ученым работы прибавилось. Например, в одном из последних рейсов нами был обнаружен один из рингов, образовавшийся на границе Гольфстрима и холодного течения. Этот своеобразный эллипсовидный блин, если смотреть с поверхности океана, оторвавшийся от Гольфстрима, имеет размеры примерно сто десять на восемьдесят миль, с глубиной столба до двух километров. Достаточно солидная масса воды с температурой в центре около восемнадцати градусов, а по окраинам — до девяти. Океанский циклон вращался со скоростью двух узлов и двигался достаточно быстро. То есть, подчиняясь пока неведомым нам законам, он живет в океане иждивенцем, не отдавая тепло в атмосферу, а занимая его у своего родителя — океана. Предварительные расчеты показали, что циклон просуществует не менее трех лет. Ясно, что ринги влияют на общий теплообмен, а значит, и на погоду, но где и как — предстоит выяснить.

— В начале нашего разговора вы упомянули о практическом значении ваших исследований. Каков сегодня их эффект?

— Синоптическими картами наших ученых пользуются все моряки, рыбаки и материковые метеостанции. Кроме того, мы даем рыбакам данные о температуре воды по зонам. Для промысловиков важно знать ее, так как это облегчает поиск промышленных скоплений рыбы. Морякам торгового флота мы помогаем своими рекомендациями выбирать наиболее экономичные курсы следования — в обход штормовых зон. Нашими рекомендациями пользуются более семисот судов. В том числе и зарубежные. И потом, я уже говорил, что точка «Чарли» только на карте является таковой. На самом деле у нее есть, кроме первого, второй квадрат со стороной в двести морских миль. В нем экипажи выполняют еще функцию спасателей. При первом же сигнале мы оставляем все и берем курс к терпящим в нашем районе бедствие. Экипаж научного судна «Ушаков» спас американского летчика. Помогли наши ребята и датчанам с «Крисинс Оган», потерпевшим бедствие турецким морякам с «Зеки» и другим…

— Получается, что каждый из нас, слушая прогноз погоды на завтра, как бы становится потребителем вашей информации?

— В какой-то степени да.

— Ну а, познав механизм теплообмена между океаном и атмосферой, можно ли будет влиять на погоду?

— Возможно. В дозволенных природой границах и если она не подбросит нам следующую, не менее сложную задачу.

Одесса — Москва

Николай Максимов, наш спец. корр.

Чекпойнт Чарли (Германия) — описание, история, расположение. Точный адрес, телефон, веб-сайт. Отзывы туристов, фото и видео. Предыдущая фотография Чекпойнт Чарли

Скромная, обложенная мешками с песком пограничная будка на Friedrichstrasse — так выглядит один из главных символов холодной войны. Чекпойнт «C», более известный как Чарли, долгое время был единственным контрольно-пропускным пунктом, через который можно было легально попасть из Восточного Берлина в Западный. Переходить через него разрешалось только высокопоставленным чиновникам и иностранцам. Сегодня, беспрепятственно проходя мимо, невольно задумываешься о цене этой незамысловатой свободы — сотни восточных берлинцев готовы были рисковать за нее жизнями.

Что посмотреть

КПП Чарли в наши дни — это реконструированный павильон с прожекторами в центре улицы, охраняемый американскими солдатами с флагами. Также в состав чекпойнта часто включают копию белого пограничного знака с надписью на 4 языках «Вы выезжаете из американского сектора».

Рядом с павильоном булыжниками обозначено место бывшей границы, а неподалеку висит двухсторонний плакат со смотрящими на горожан и туристов американским и советским солдатами. Здесь же и еще одно знаковое место: кафе Adler, во времена холодной войны излюбленное место встреч журналистов и шпионов.

В одном из соседних с чекпойнтом домов работает музей Берлинской стены. Его экспозиция рассказывает о борьбе за права человека и побегах из ГДР на территорию ФРГ.

Практическая информация

Продавец противогазов при виде айфона начинает заметно нервничать и просит два евро «за фотосъемку». Потому что часть тротуара, которую он якобы арендует для продажи шапок-ушанок и прочего советского китча, — это не общественное место, а его «частная собственность”. В ответ на просьбу о квитанции на эти самые два евро он настоятельно советует: «Хорош умничать — вали отсюда». Через дорогу стайка не менее подозрительного вида мужчин завлекает прохожих казалось бы забытой игрой в наперстки. Посреди проезжей части толпятся желающие сфотографироваться (за три евро) с уличными актерами, переодетыми в американских солдат — два огромных американских флага развеваются на ветру. Весь этот театр происходит в месте, полном исторического символизма, — у бывшего контрольно-пропускного пункта «Чарли».

Диснейленд имени холодной войны

Стихийная продажа сувениров возле КПП «Чарли»

Когда-то в этом месте проходила граница между Западным и Восточным Берлином. Когда-то здесь стояли прямо напротив друг друга советские и американские танки. Здесьгибли люди при попытке бегства на Запад. А сегодня здесь — своего рода импровизированный парк аттракционов под открытым небом.

Каждый год этот квартал в центре Берлина посещают порядка 4,5 миллионов туристов. Кроме ряженых, сувениров и наперсточников, здесь есть две временные фотовыставки о холодной войне, круговая панорама «Берлинская стена» художника Ядегара Азизи и частный музей Берлинской стены.

Этот «диснейленд имени холодной войны» все меньше нравится людям, серьезно занимающимся историей и инвестициями в недвижимость. Как «непристойную» описывают ситуацию в историческом месте авторы гражданской инициативы в открытом письме в мэрию Берлина. Среди подписантов — известные правозащитники, директор городского офиса по туризму, два бывших мэра Западного Берлина, а также посол США в Германии в отставке. Они требуют более серьезного осмысления истории и создания здесь, среди прочего, нового музея холодной войны, принципиальное решение о строительстве которого было принято городскими властями еще 12 лет назад.

Долгострой в центре Берлина

Но, как это нередко бывает в Берлине, с тех пор ничего не произошло. На письмо, отправленное в августе, до сих пор не поступило никакого ответа. «Это дыра посреди города! — возмущается в интервью DW бывший посол США в Берлине Джон Корнблюм. — О планах застройки квартала говорится уже 30 лет. Было уже две попытки — две компании по каким-то неизвестным мне причинам не справились с этим». А теперь фирма Trockland Management, купившая участок из имущества обанкротившейся ирландской компании, пытается корректно спланировать и осуществить застройку.

Туристы возле КПП «Чарли»

Корнблюм не скрывает своих интересов — компания Trockland Management GmbH наняла экс-посла в качестве лоббиста своего амбициозного проекта, подключив его авторитет к дебатам по поводу планируемой застройки двух пустырей, прилегающих к бывшему КПП. Потому что музей, о котором так много говорится, — лишь один и весьма незначительный элемент проекта застройки двух прилегающих к КПП «Чарли» кварталов. В рамках девелоперского проекта Charlie Berlin предполагается строительство отеля, жилого и офисного комплекса.

Девелопер с неоднозначной репутацией

У компании-инвестора — не самая однозначная репутация. Например, для строительства элитного жилого дома-высотки на берегу Шпрее в непосредственной близости от всемирно известной «Истсайдской галереи” были снесены несколько блоков Берлинской стены, что вызвало бурные протесты. В расследовании одной из берлинских газет намекается на возможные связи Trockland с российскими финансовыми структурами.

Среди противников проекта раздаются голоса, призывающие мэрию расторгнуть соглашение с инвестором, выкупить участок и застроить его дешевым социальным жильем, а не элитной недвижимостью. В городе, которым правит коалиция из социал-демократов, зеленых и левых, такое развитие событий не исключено.

Горячая точка мировой истории

Если инвестора вынудят выйти из проекта, КПП «Чарли» ждут, как минимум, еще лет десять хаоса, предостерегают сторонники проекта застройки. Райнер Клемке (Rainer Klemke), председатель гражданской инициативы по созданию музея холодной войны у КПП «Чарли» (Zentrum Kalter Krieg e.V.), говорит: «Мы с 1993 года боремся за то, чтобы это место было достойно увековечено — в соответствии со своим значением в мировой политике. Инвесторы разорялись один за другим. Участок обременен долгами. И мы рады, что нашелся инвестор, готовый не только оплатить эти долги, но и создать условия для того, чтобы здесь возник музей холодной войны». В конце концов, подчеркивает он, это была горячая точка мировой истории и понять ее значение можно только в том случае, если рассказать историю конфронтации двух мировых идеологических систем.

По словам активистов, компания-девелопер хорошо осознает историческое значение места. По информации на сайте девелопера, продажа квартир в новом жилом комплексе рядом с КПП «Чарли» начнется в январе 2019 года.

Смотреть видео 02:40

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *